Со временем в голове зреет мысль, что любовь к людям, которые уже умерли - это и не любовь вовсе, а только воспоминание о ней. Как будто запах или отголосок запаха, который остается на ладонях, если подержать охапку прелых листьев. Или запах костра на одежде.
Поначалу настигает тебя всюду, резкий, как удар по лбу. Так внезапно каждый раз, что даже зажмурившись и откинув голову, чувствуешь, как под веками копится сырость - не от горя даже, а от приступа вот этой безадресной, никуда не применимой, пронзительной.
Но время идет, и ты больше не застываешь посреди улицы на середине шага от мелькнувшей улыбки, походки, трека в плеере. Ты привыкаешь к запаху, пропитавшему твои руки, волосы, всю твою голову.
А потом он начинает рассеиваться и становится еле уловимым. Ты поводишь носом, но больше не чувствуешь его. Погружаешь лицо в ворот куртки, скорее с недоумением, чем в попытке ощутить его снова. Но куртка пахнет уже не октябрьским костром и палыми листьями, а апрельским дождем (совершенно особый запах из детства, неописуемый, как прятаться под мамин сохнущий в углу раскрытый антрацитовый зонт). По странной иронии, чем слабее запах, тем сильнее хочется снова его ощутить. Это не выразить словами, какой-то звериный отголосок, неуловимая тень, азарт. Но запах уже исчез совсем, и ты не можешь даже описать его. Какой он. На что похож.
Но всякий раз всякое воспоминание о нем вызывает улыбку, грустную, шальную. И ты сворачиваешь с привычного маршрута, поддавшись импульсу, идешь в сквер и выходишь к костру, который кто-то развел из охапки прошлогодних полуистлевших листьев. Ты стоишь в дыму, заново пропитываясь костром и листьями, но это уже что-то другое, что происходит с тобой сейчас. И если зажмуриться, можно легко представить, что голос который тебя окликает - тот самый, октябрьский. Но ты улыбаешься с закрытыми глазами и отмахиваешься от этого соблазна.

@темы: AtanarJuat, стихня